Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22    23    24    25    26    27    28      



Даниэль  КЛУГЕР

  * * * 

БАЛАЛАЙКА

 

«…Тум-балалайке, шпил балалайке,

Шпил балалайке, фрейлэх зол зайн…»[1]

 

Сабина Шпильрейн, автор песни «Тум-балалайка»,  психиатр, ученица Юнга и Фрейда, - была расстреляна в Змиёвской балке под Ростовом-на-Дону зимой 1942 года.

 

 

Старая песня больше не дышит,

Только осталась кровь на песке.

Кто-то расскажет, кто-то напишет –

Может, в Берлине, может – в Москве.

Где-то над скользкою, желтою глиной

Всё еще слышен тихий мотив,

Сердце больное песней старинной

Нынешней ночью разбередив.

 

Скрипка умолкла и балалайка.

Хмурится небо нынче с утра.

Вон, пролетела ангелов стайка...

Видно, и нам собираться пора.

 

То ли разлуки, то ли невстречи,

За горизонтом призрачный свет.

Где-то остались нежные речи,

И неуслышанный чей-то ответ.

В памяти что-то змейкою вьется,

Пляшет, искрится, будто вино…

Письма и песни… Что остается?

Что остается? Не все ли равно…

 

Мечется в небе белая чайка,

До горизонта – ни деревца…

Скрипка устала – ты, балалайка,

Развесели же наши сердца.

 

Тени забытых, тени гонимых…

Венский профессор, цюрихский врач…

Лица знакомых, лица любимых –

То ли учитель, то ли палач.

Ах, на краю этой балки – и жизни –

Воспоминаний серебряный дым,

Музыка словно каплями брызнет,

Чтобы навеки достаться другим.

 

Низкого неба серая байка.

Балка устала от призрачных тайн.

Что ж замолчала ты, балалайка?

Шпил балалайке, фрейлэх зол зайн...

 

 

 

БАЛЛАДА О СУДЕ ТОРЫ

 

Однажды великий мудрец и праведник р. Леви-Ицхак из Бердичева, по прозвищу «Дербаремдикер» («Милосердный») узнал, что готовится очередной царский указ против евреев. Не в силах это терпеть, он собрал по этому поводу Суд Торы – Дин-Тойрэ…

 

…А в полночь судьи – реб Арье,

Реб Хаим, реб Авром –

Взяв книги в коже,  в серебре,

Расселись за столом.

Пергамент, бархата багрец…

«Ну, что же, дай нам нить

И говори: кого, мудрец,

Ты хочешь обвинить?»

 

«Он там, за стаей облаков, –

Ответил им мудрец. –

Он там, где выше всех миров

Стоит златой дворец,

Он там, где посреди дворца

Стоит Небесный Трон!..

Да! Обвиняю я Творца.

Ответчик нынче – Он!»

 

Ярилась в призрачном огне

Безмолвная гроза.

Сидели судьи в тишине,

И гасли их глаза.

И ждал в молчании истец,

Решения суда.

И знали судьи: ждет Творец,

Сгорая от стыда.

 

И книги молча пролистав,

И скорбь собрав в щепоть,

Сказали судьи: «Ребе прав.

Ты виноват, Господь!

Ведь мы, когда Ты нас призвал,

Стремились за Тобой!

Не Ты ль народу обещал

Свободу и покой?»

 

И ждали молча, до утра

И не смыкали глаз…

И им сказали, что вчера

Был отменен указ.

И стало ясно, что Творец

Признал их правоту.

Послушен был земной дворец

Небесному Персту.

 

Они веселою гурьбой

Отправились домой

И говорили меж собой:

«Евреи, Боже мой!

Не будет кнут еврейских спин

Касаться – в этот раз!..»

…Забыв о том, что лишь один

Был отменен указ.

 

 

 

 

МАЛЕНЬКИЙ ВОР. ТАНГО ВАРШАВСКОГО ГЕТТО

 

По мотивам стихотворения польской поэтессы

Хенрики Лазоверт«Mały szmugler»

(«Маленький контрабандист»)

 

Сквозь стену, то верхом, то низом,

Минуя солдат и забор,

По крышам, по трубам, карнизам

Крадется молоденький вор.

И прячется время в песчинках,

Когда, и в мороз, и в жару,

Оборвыш, в разбитых ботинках,

Заводит со смертью игру.

 

Варшавское танго танцуют со Смертью,

Танцуют старик и юнец…

И сны, словно листья, несет круговертью,

И точку поставит свинец…

Варшавское танго – последнее танго,

Душа то в аду, то в раю.

И это не танец – всего лишь обманка:

Ты просто стоишь на краю…

 

Стеною расколотый город,

Разбитый наотмашь сосуд.

А в гетто болезни и голод,

А в гетто удачи не ждут.

Красть хлеб – это даже не кража, –

Слова – будто тень на плетень…

В кармане, замазанном сажей,

Он прячет украденный день.

 

Варшавское танго танцуют со Смертью,

Танцуют старик и юнец…

И сны, словно листья, несет круговертью,

И точку поставит свинец…

Варшавское танго – последнее танго,

Душа то в аду, то в раю.

И это не танец – всего лишь обманка:

Ты просто стоишь на краю…

 

Шпик свистнет, собака залает –

Он верит: ему повезет:

Ведь если мальчишку поймают –

Кто старшим еду принесет?

Скользит он беспечно и смело –

Хоть ветер, хоть снег, хоть дожди,

Но прежде, чем выйти на дело,

Он матери бросит: «Не жди…»

 

Варшавское танго танцуют со Смертью,

Танцуют старик и юнец…

И сны, словно листья, несет круговертью,

И точку поставит свинец…

Варшавское танго – последнее танго,

Душа то в аду, то в раю.

И это не танец – всего лишь обманка:

Ты просто стоишь на краю…

 

Евреям Варшавского гетто нацисты установили ежедневную норму питания – 184 калории. Шанс не умереть голодной смертью имели только приближённые к контрабандным путям и очень состоятельные обитатели гетто, имевшие возможность закупать продукты на чёрном рынке по заоблачным ценам. Для большинства людей основной надеждой стали дети, не обязанные до 12 лет носить «маген давид» на одежде и способные проскальзывать в небольшие лазы и канализационные коммуникации, по несколько раз в день совершавшие вылазки за пропитанием на «арийскую сторону». Эти дети спасли жизни многих взрослых, но сами при этом зачастую гибли от пуль немецкой полиции.

Хенрика Лазоверт – польская поэтесса, заключенная Варшавского гетто (где и было написано стихотворение). Погибла в Треблинке, вместе с матерью, Блюмой Лазоверт, в 1943 году.



[1] «Тум-балалайка, играй балалайка, должно быть весело!» (идиш). 



Комментарии

  Даниэль  КЛУГЕР   РУССКАЯ ГОТИКА УКРАИНСКОГО ГОРОДА


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман