Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22    23    24    25    26    27    28      



Ирина  СОЛЯНАЯ

  ДЕЛО ОБ ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЛАМПОЧКЕ 

Свен Свенсон, шеф детективного агентства «Свенсон, Барбер и сыновья» разбудил Хью Барбера утренним звонком в субботу. Летнее утро было тихим, слегка прозрачным. Хью спал с открытым окном, поэтому, проснувшись, он не сразу понял, звонит ли за окном проезжающий трамвай или телефонный аппарат.

 – Что ты знаешь об экзорцизме? – спросил довольным голосом шеф Свенсон.

– Я даже слово это не выговорю, – пробурчал Барбер, – доброе утро. Что случилось?

 – У нас новый контракт, – сообщил толстый Свен, – и потому дуй в библиотеку и ищи информацию о том, что такое экзорцизм. Подробности потом. Я хочу, чтобы ты разобрался в теме, прежде чем я расскажу тебе фактические обстоятельства дела.

Барбер, кряхтя, повесил трубку, с тоской посмотрел на часы. Было восемь утра. Время видеть последний сладкий сон. Но уже через час, наскоро закусив бутербродами, он сидел в антверпенской публичной библиотеке, обложенный справочниками и книгами.

 – Этой темой с научной точки зрения мало кто интересуется, – пояснила хорошенькая библиотекарша Берта. Она была давно знакома с Барбером, часто Берта подбирала ему информацию по какой-либо теме, делала светокопии документов. За это молодой детектив приносил ей шоколадки, пиццу и букеты фиалок. Денег Берта не брала, с ужасом округляя глаза. При других обстоятельствах Хью приударил бы за ней, но у Барбера была невеста.

 – А с какой точки зрения обычно эту тему раскрывают? – Барбер спросонья не слишком хорошо соображал.

 – Ужастиков много написано об этом обряде изгнания дьявола, демонов, бесов. Но я не люблю демонологию, – сообщила Берта, положив на стол пухлый том «Толкование Библии для атеистов», – я люблю детективы разные… Уилки Коллинза, Агату Кристи… Меня очень интересуют разные расследования…

Барбер, не заметив намека, поддакнул и углубился в чтение. Попутно он делал в блокноте всякие пометки. Берта отошла и вернулась через час. Она несла подборку периодики.

 – Это «желтая пресса», господин Барбер, – сообщила она доверительно, – но вам же нужен полный спектр сведений? Тут вы найдете статьи о данном ритуале.

Барбер провел в библиотеке целый день, вышел на свежий воздух утомленным от бесовского чтения, с ощущением бессмысленно потраченного времени. Особенно его возмутили статьи о ритуалах изгнания бесов местным священником Клаусом Ван Диком. Церковь его не поддерживала, считая шарлатаном, но общественность была в восторге от его методов изгнания бесов.

В шесть вечера он встретился с шефом в парке. Толстый Свен сидел у памятника Давида Тинерсу и крошил булку наглым голубям. Вид у него был безмятежный, в отличие от Барбера он пребывал в прекрасном расположении духа. Барбер поприветствовал шефа и присел на скамейку.

 – Изучил тему? – спросил Свенсон без обиняков.

 – Изучил, насколько это было возможно за день. Ерунда и полная ересь. Средневековое мракобесие и безграмотность.

 – О! – поднял Свен Свенсон палец вверх. – Именно этого эффекта я и добивался. Теперь на трезвую и скептическую голову тебе будет легче заняться расследованием.

Шеф Свенсон поведал удивленному Барберу о том, как к нему обратилась мифру Клодетт Ван Дик. Барбер понял, что речь идет о родственнице скандального пастора. Она никак не может продать дом брата, доставшийся ей по наследству. Брат умер три месяца назад, а уже три покупателя отвергли предложение о продаже дома. Мифру Ван Дик желает продать дом как можно скорее, так как ей нужны средства на лечение сына. Денежных накоплений ее покойный брат не оставил, слишком много тратил на благотворительность. Прихожане распространили слух о том, что в доме живут демоны, потому что Клаус при жизни практиковал обряд экзорцизма, причем небезуспешно. От детективного агентства требовалось выяснить, что не так с домом.

 – Может, нам и справку надо выдать о том, что демоны не обнаружены? – с насмешкой предположил Хью.

 – Если потребуется – выдадим, – спокойно ответил ему Свен, – за деньги я выдам справку о том, что бог есть или бога нет, если это устроит клиента. Но, как ты понимаешь, доказательства должны быть для клиента убедительными.

 – Неужели у нас дела идут так плохо, что мы должны плясать под дудку полоумной бабки? – спросил Свена Барбер.

 – С чего ты взял, что Клодетт Ван Дик – полоумная бабка? Ты что, в театр не ходишь? Это прима Антверпенского театра оперы, – произнес с негодованием Свен и ткнул пальцем в пространство. Барбер проследил за направлением взглядом и увидел на театральной тумбе на площади большую афишу «Травиаты», на которой была изображена ярко накрашенная гордая брюнетка.

Барберу было поручено встретиться с Клодетт и составить план действий. На расследование клиентом отводилось две недели.

 

***

Хью Барбер нанес визит Клодетт Ван Дик после ее репетиции. Оперная дива встретила детектива в своей гримерке, выгнав из нее стайку гримерш и помощниц. Она была явно не в духе от того, что ей принесли не отглаженный костюм с плохо пришитыми стразами. Без грима и накладных ресниц лицо Клодетт могло бы показаться милым и симпатичным, если бы не гнев певицы. Увидев скромного молодого детектива, певица смягчилась и предложила Хью сесть на пуфик.

– Мы не общались с покойным братом. Он был религиозным фанатиком, не одобрял моих увлечений музыкой и театром. Сначала он увещевал бросить сцену, но когда ко мне пришла известность, то предпочел прекратить всяческое общение. Мы жили в одном городе, но не виделись пятнадцать лет. Я единственная наследница, и уже пожалела, что связалась с наследством покойного Клауса. Времени на оформление документов у меня нет, всем занимается нотариус. Но полбеды – оформить всякие бумаги. Найти покупателя оказалось очень сложно, – на удивление, Клодетт производила впечатление весьма здравомыслящей дамы.

 – Сколько покупателей отказались от покупки?

 – Уже трое. Первая семья внесла аванс за покупку и вселилась в дом сразу после смерти брата. Это была семейная чета Смитов с дочерью-дошкольницей. Они прожили в доме три дня и съехали. Сначала категорически отказывались говорить о причине такого поступка, потом женщина поведала, что в доме слышны голоса. Завывания, вопли, стуки. Я пришла в дом, все там проверила, как могла – ничего не слышала. Даже переночевала одну ночь – тишина и покой. Но Смиты настаивали на возврате аванса, и я не стала с ними спорить, – оперная дива откинула волосы со лба, открыв его мраморную гладкость и белизну. Машинально взяла со столика крем и начала втирать его в тонкие холеные руки, – затем пришел Лукас Аллер, вы его можете знать. Он держит крупный универмаг в этом районе. Дом его заинтересовал архитектурой. Компактный, но в то же время просторный. Херр Лукас аванса вносить не стал, но распорядился подготовить документы для продажи. Я представила ему предварительный договор через неделю, однако Лукас сообщил, что раздумал покупать дом. Его дочь, собиравшаяся жить в доме со своим женихом, дескать, заявила, что в доме постоянно слышится неприятный запах.

 – Что за запах? – спросил Барбер.

 – Стыдно сказать, – певица всплеснула руками, – запах фекалий. Я пришла в дом и такой запах действительно почувствовала. Заказала уборку. Специалисты клининговой компании трудились три дня, выкачали выгребную яму, прочистили канализационные трубы. Херр Лукас подписал договор, внес аванс. А еще через неделю пришел прямо сюда с угрозами и требованиями вернуть деньги и расторгнуть договор. По его словам, запах только усилился, а в кухне и коридоре просто невозможно находиться. Я конечно, расстроилась, пришла в дом. Действительно, неприятный запах есть. Но чему тут удивляться? Дому больше ста лет, капитальный ремонт ему бы не помешал. Однако, договориться с Лукасом мне не удалось, и теперь он угрожает мне судебным иском.

 – Что-то еще? – уточнил Барбер.

 – Да, к сожалению. Не знаю, стоит ли придавать этому значение, но… Одна прихожанка церкви мифру Хаак с завидной регулярностью бегает вокруг дома, держа в руках икону святой Марии Магдалины. Она кричит, что все изгнанные моим братом из людей бесы, поселились в доме моего покойника. Она просто форменная кликуша и вредительница. Я даже в полицию обращалась, но там бездействуют. Никто не хочет связываться с полоумной старухой. Но эта старуха буквально отогнала третьего потенциального покупателя. Когда на осмотр дома с нотариусом явился третий покупатель – херр Ульрихсон, мифру Хаак подскочила к нему и начала вопить, что только окончательный безбожник купит дом, в котором живет ровно сорок демонов, которые каждую ночь устраивают свои шабаши, оставляя после себя кучи дерьма.

Барбер поблагодарил Клодетт за предоставленную информацию, взял адреса упомянутых ею лиц и ключ от дома.

 

***

Как и ожидал Барбер, возле дома покойного преподобного Ван Дика сидела на стульчике старушка с иконой. Она была опрятно одета, на голове старомодный чепчик, на сухонькой фигурке – серое шелковое платье. Барбер сразу подошел к старушке и учтиво поздоровался. Мифру Хаак с подозрением посмотрела на него и сказала:

 – Что хотите со мной делайте, а я отсюда не уйду. Буду праведно охранять всю округу. Пока дом пустует, то бесы в нем живут и здравствуют. Начни дом перестраивать, им станет неуютно, они рассыплются горохом по всей округе. Кому это нужно? В дом каждому придут, везде найдут себе прибежище.

 – Я вас не прогоняю, – заверил Барбер, – я наоборот рассчитываю на вашу помощь. Я очень интересуюсь темой экзорцизма и никогда раньше не видел живого подтверждения вселения бесов в человека или в жилище.

 – По правде говоря, я тоже не слышала, чтобы жилище было обиталищем бесов, – пожевала губами старушонка.

 – Тогда с чего вы решили, что в доме живут бесы?

 – Когда преподобный Ван Дик скончался, его тело перенесли в дом. Прихожанки обмыли его, одели. Как положено по обряду. Тело усопшего в доме оставлять нельзя одного. Я и мифру Шварцмюллер провели в доме ночь, и могу я вам сказать, что у нас добавилось седых волос. Мы слышали такое, что не в сказке сказать, ни пером описать!

Барбер присел на порожек дома, приготовившись со всей серьезностью услышать ересь от выжившей из ума старухи. А мифру Хаак с наслаждением от того факта, что ей удалось найти благодарного слушателя, продолжила рассказ во всех подробностях.

Оказывается, преподобный Клаус вел праведную и аскетичную жизнь. Он презирал богатство и помогал всем страждущим. Большую часть пожертвований прихода он направлял в клинику по лечению наркоманов – «Феникс». Благодаря ему многие непутевые парни и девушки начали новую жизнь. А из трех наркоманов преподобный Клаус изгнал бесов. Это были наиболее упорные парни, родители которых уже отчаялись излечить. Они сбегали из клиники, возвращаясь к старым делишкам. Теперь все они работают, один даже завел семью. Конечно, бесы не будут терпеть такого, вот и решили отомстить умершему.

Барбер покивал головой и завел со старушкой дискуссию.

 – Осмелюсь предположить, что вы правы только отчасти. Бесы хотят завладеть нашими душами, а имущество им ни к чему. Зачем же бесам поселяться в пустом доме и дебоширить? Не проще ли найти новое тело, как новое прибежище для своих нечестивых дел.

 – Я и сама не могу найти этому объяснение, – неожиданно деловито сообщила старушка, – но факты говорят сами за себя. Я лично слышала дикий вой в доме. И вой этот был на разных языках. По-голландски и как-то еще. Я сроду не сталкивалась ни с чем подобным. Потом был ужасный стук по железу, словно невидимые бесы скачут по всем батареям и трубам отопления. Продолжалось это полночи, я от ужаса глаз не сомкнула.

 – Мифру Шварцмюллер может подтвердить ваши слова? – спросил Барбер.

 – Куда там! После этого соседка моя совсем чокнулась. В психушке она при обители святой Софии. Рассудок удалось сохранить только мне, слава господу нашему.

После этих слов Барбер приступил к осмотру дома. Он предусмотрительно запер за собой входную дверь, не давая кликуше войти за ним следом. Выкрикивающая молитвы и осеняющая себя крестным знамением старуха осталась на улице. Барбер осматривал тщательно, истратив на обход комнат три часа. Дом был отключен от системы центрального отопления, водоснабжения. Только электричество было в распоряжении Хью. В итоге, несмотря на теплое время года, Хью немного замерз, бродя по пустынным комнатам. Часть мебели была уже вывезена, часть ее оставалась нетронутой, например, встроенные шкафы в коридоре, широкий шкаф в гостиной для посуды и всяких мелочей и кухонный гарнитур из массивного дуба с мраморными столешницами. Хью подивился странной конфигурации этого гарнитура, когда один из массивных столов был установлен прямо в центре комнаты. Видимо, хозяину было удобнее так готовить. На столешнице были разложены потрескавшиеся деревянные разделочные доски и набор дорогих ножей. Запаха серы, который предшествует появлению чертей, Барбер не заметил, но на неприятный запах канализации обратил внимание еще в коридоре. Запах усиливался в кухне. Видимо, трубы канализации пропускали через трещины эти миазмы. Никаких стуков, воплей и адских песнопений Хью не услышал. Не найдя ничего интересного, Барбер покинул дом. Старушка ждала его у входа.

 – Ну, что увидели? – спросила она, хищно щурясь.

 – Запах в доме неприятный есть. Но пахнет не серой, – уверенно сказал Барбер.

 – Что есть, то есть, – согласилась мифру Хаак, – пахнет бесовским дерьмом, господи прости. Серой не пахнет. Не думаете ли вы, что в доме пастора будет пахнут серой?

Подивившись избирательности логики мифру Хаак, Барбер двинулся к церковному старосте. Пожилой херр Энриксон встретил Барбера радушно. Он провел его в боковой придел храма, где располагалась церковная канцелярия.

 – Жаль покойного Клауса, – посетовал херр Энриксон, – золотой был человек.

 – Скажите, вы верите в то, что в доме преподобного поселились бесы? – спросил сразу Барбер.

 – Боже вас упаси от такой ереси, мы же с вами образованные люди. Всему должно быть научное объяснение, – ответил спокойно церковный староста. Барберу было странно слышать такое из уст священнослужителя, но он не улыбнулся.

 – Мифру Хаак уверена в том, что в доме живут бесы, – продолжил допрос Барбер.

 – В духовной практике христиан не отрицается возможность вселения бесов не только в тело человеческое, но и в место. Если человек душу свою оставляет без присмотра, тело свое как дом свой нечистым и пустым, то недремлющий враг рода человеческого тут как тут! Однако ответьте мне на такой вопрос, молодой человек, откуда в доме пастора, осеняемого денно и нощно молитвами, возьмутся нечистые углы, где могли бы вольготно расположиться бесы?

 Барбер развел руками и засмеялся.

 – Как же можно объяснить вопли и ругательства, которые слышали пожилые дамы у гроба усопшего? – спросил он.

 – Эх, дамы… – махнул руками церковный староста, – чего только старушкам не почудится, особенно если хотеть что-то услышать.

 

***

На следующее утро Барбер направился в бюро городской архитектуры, там после занудных проволочек ему выдали план жилого дома пастора. Изучив этот план Барбер увидел, что дом имеет чердачное помещение, а под домом хотя и не выстроено подвала, но имеются значительные пустоты. Почему бы на чердаке не поместить предприимчивым негодяям, которые хотят сбить цену на дом, осколки бутылочного горлышка? Он читал где-то о том, что такие фокусы проделывались с домами, выставленными на продажу. При небольшом ветре горлышко начинало «петь», а при сильном – горлышко издавало нечеловеческий вой. Обследование чердака было первоочередной задачей Барбера. Пустоты под домом также нужно было проверить, оторвав хотя бы пару досок от пола. А вдруг из канализационных труб натекла огромная лужа, которая отравляет миазмами атмосферу дома?

В тот же день Барбер двинулся на проверку, взяв с собой Малыша Свенсона. Парни прихватили карманные фонарики и плотницкий инструмент. Барбер давно не пользовался гвоздодерами и электродрелью, но стоило вспомнить навыки из колледжа. У порога особняка парни снова встретили неутомимую старушку, читавшую молитвы. Она кивнула им и продолжила свой бесполезный труд. Когда детективы вошли в коридор, Свенсон сразу пошевелил ноздрями и отметил:

 – Воняет.

 – Но не серой, – уточнил Барбер и хохотнул.

Парни двинулись на чердак. По спине Барбера потянуло холодком предчувствия. Он не смог осознать и сформулировать, что было не так. Но ему показалось, что он упустил что-то важное. Барбер вернулся в коридор и осмотрелся. Свен крикнул, что пошел к чердачному люку на второй этаж. Барбер медленно оглядывался по сторонам. Что-то было не так, но что? Краем глаза он посмотрел на электрический счетчик. Последняя цифра на табло медленно переместилась, счетчик мигнул. Вместо «четверки» показалась «пятерка». Барбер хмыкнул, непонимающе и обошел комнаты первого этажа. Все люстры были выключены, розетки свободны. Тот же самый осмотр детектив проделал на втором этаже. Безрезультатно. Со вздохом Барбер поднялся на чердак. Освещения там не было.

Помещение чердака было не слишком захламлено, что облегчало осмотр. Помогая себе фонариками, парни метр за метром обошли чердак, кое-где пригибаясь под балками. Щелей между досками не было, «артефактов» тоже. Железная крыша – в полном порядке. Даже птичьих гнезд не было. Закончив осмотр, детективы спустились вниз.

Барбер подошел к электрическому счетчику в коридоре. Вместо последней цифры «четыре» Барбер увидел цифру «пять». «Что за чертовщина? Какой электрический прибор работает в доме?» – подумал он. Малышу Свенсону было поручено «свежим взглядом» осмотреть дом и поискать включенный электрический прибор. Напарник признавал интеллектуальное превосходство Барбера и пошел исполнять задание.

Хью направился во двор. В деревянном сарае в углу двора никакого освещения не было, кроме старой запыленной керосиновой лампы. В гараже, отстоявшем на пятнадцать метров от дома, висела одинокая лампочка, но свет включен не был. Оставался только один вариант – лампочка горела где-то в доме. Обойдя дом снаружи, Барбер не заметил ни низко расположенных окошек, ни дверей, ведущих в подвал. Сомнений в том, что подвал имелся, у Барбера не было. Если есть пустота, то она может вполне быть оборудована под помещение. «И там могут быть бесы, которые заселяют нечестивые места», – словно подсказывал ему предполагаемый голос мифру Хаак.

 Сердце Хью заколотилось, предчувствуя развязку. Детектив вернулся в дом и рассказал о своих подозрениях Свену. Они стали осматривать полы в каждой из комнат, поднимая все коврики и половички. Им пришлось потаскать туда-сюда всю мебель, простукать каждую половицу. На это скрупулезное дело ушло почти четыре часа. Никаких пустот молодые детективы не обнаружили. Было решено взять передышку. Перед уходом Барбер потратил еще час на детальное фотографирование всех крупных предметов интерьера, а также общего вида каждой из комнат. С разочарованием Барбер и Свен, порядком уставшие от таскания диванов и шкафов, разошлись восвояси. До полуночи Барбер проявлял фотографии, развешивая их в лаборатории на прищепках. Домой вернулся, рухнув без сил на диван, не раздеваясь.

Утром шеф Свенсон не дал поспать, как всегда позвонив Хью домой.

 – Вставай, лежебока, и давай сюда с докладом.

«Интересно, а сына он тоже разбудил?» – угрюмо подумал Барбер. Отец Барбера давно умер. Когда-то он был партнером Свенсона по бизнесу, организовав по выходу на пенсию из полицейского отдела, собственное детективное агентство. Шеф относился к Хью как к родному, но все же излишне опекал его. Так что пожалеть не выспавшегося детектива было некому, кроме секретарши Бесс. Пока Барбер докладывал о проделанной работе, Бесс принесла высохшие фотографии. Бесцеремонно усевшись в кресле для посетителей, она перебирала снимки, тихо хмыкая.

 – Что, Бесс? – спросил шеф Свенсон.

 – Неплохо живут нынче служители религиозного культа, – прокомментировала она, – мебель добротная, комнаты большие. Кухня только странная.

 – Что же странного, – спросил лениво Барбер.

 – Вот скажи, зачем посреди широкой комнаты стоит не обеденный стол со стульями, а стол для приготовления пищи? Обычно такой стол ставят рядом с мойкой или плитой.

 – Ну, может, удобно так было пастору… – предположил Барбер.

 – Спиной стоять к плите? – с недоверием сказала Бесс.

Шеф Свенсон взял фотографии в руки и начал в них всматриваться.

 – Если это стол-тумба, то у него должны быть дверцы, – сказал он, а Бесс поддакнула, – но дверец я не вижу. Где же пастор хранил свои сковороды для адской жарки грешников?

Барбер посмотрел на фотографии и у него мелькнула мысль.

 – Надо снова поехать в дом и присмотреться к этому столу.

 

****

На этот раз компанию Барберу составил шеф Свенсон. Они прихватили вчерашние инструменты и комплект отверток. Миновав бдительную старушку с иконой Марии Магдалины на коленях, они вошли в кухню. Барбер задержался в коридоре. Электрический счетчик показывал последнюю цифру «девять». Где-то в доме неутомимо горела адская лампочка. Шеф Свенсон обошел с всех сторон стол-тумбу. Никаких дверок у нее не было. Ровная и гладкая поверхность, совершенно непрактичная и нелепо стоящая тумба! Шеф подергал столешницу, потом навалился на нее и… она отъехала в сторону. Барбер помог начальнику, и вместе они отодвинули мраморную столешницу прочь. Под ней открылся глубокий узкий спуск с крутыми ступенями. Смрад накатил волной.

Шеф Свенсон без промедления вызвал полицейский патруль. Приехавшие полицейские резво спустились в подвальное помещение. Там они обнаружили начавший разлагаться труп мужчины, прикованный к батарее. Вокруг были неопрятные тряпки, бутылки из-под воды, круглая собачья миска и большие кучи экскрементов. В углу расположился целый иконостас, лежали свечи и библия. Вверху, под потолком горела одинокая стоваттная лампочка.

Находка поразила всех. Дом оцепили от зевак и журналистов, а детективы отправились давать показания в полицейский участок.

 

***

 – Не могу не признать, что вы меня удивили, – произнесла оперная дива с ноткой печали в голосе, – узнать о своем брате, что он держал в заложниках человека… Пусть и преступника, пусть и торговца наркотиками… Это нелегко.

 – Я вам сочувствую, мифру Ван Дик, – сказал Барбер, разводя руками, – в нашей профессии результаты расследования бывают самими непредсказуемыми.

 – Я прочла в газете «Антверпен сегодня», что этот наркоторговец был выходцем из Афганистана. Проживал в Антверпене нелегально. Потому его никто и не искал.

 – Его вообще с трудом опознали.

 – Видимо, он что-то кричал на фарси и ломаном голландском, именно его голос и слышали старушки, которые провели ночь у гроба Клауса.

 – И приняли его вопли за бесовские крики.

 – Бедняга, он просил о помощи, стучал по батарее. Я прочитала, что он выпил всю воду, что ему оставлял брат, слизывал со стен влагу и плесень, – Клодетт поежилась, – более страшной смерти и представить не могу.

 – Вряд ли ваш брат хотел довести его до смерти, я думаю, что он его перевоспитывал. Вел с ним душеспасительные беседы. В подвале была библия, иконы. Просто он умер внезапно, и бедняга остался заточенным без какой-либо возможности выйти живым. Вот он и пугал какое-то время людей в доме…

 – Журналисты раскопали, что за обрядами экзорцизма, которые практиковал мой брат, скрывались жестокие издевательства над наркоманами, которые не хотели лечиться в клиниках.

Барбер кивнул. Ему удалось лично поговорить с одним из бывших узников подвала преподобного Клауса Ван Дика. Все жертвы неуемной энергии священника проходили через мучения голодом, холодом и наркотическую ломку в подвале. Когда их сопротивление было полностью сломлено, преподобный Клаус устраивал эффектное шоу по изгнанию бесов. Родители наркоманов никуда не жаловались, более того, они были только благодарны этому «святому» человеку за то, что их непутевые сынки возвращались в семью излеченными.

 – Не знаю, смогу ли я продать этот дом теперь, когда у него такая скандальная слава, – покачала головой певица.

 – Конечно, сможете. Вы можете взять хорошую цену с того, кто устроит в доме музей. Он будет рассказывать о пытках и изощренных ритуалах изгнания бесов. Я думаю, что на этом можно неплохо заработать, – грустно пошутил Барбер, заметив краем глаза, как оживилась мифру Ван Дик, и как хищно сверкнули ее глаза. 



Комментарии

 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман